Это то, что мне удалось найти в инете. Может кому-то будет интересно.

 

ГЛАВА 1
Тиканье огромных старинных часов на камине и случайный хруст свеженакрахмаленных салфеток были единственными звуками, нарушавшими тишину столовой, несмотря на то, что за обеденным столом здесь находилось восемь человек.Чопорность обстановки еще больше усугублялась холодом, который, казалось, сочился даже из стен, обтянутых мрачноватого цвета серой драпировкой, и отражался от массивных бронзовых канделябров, тускло поблескивающих в лучах неяркого утреннего солнца.
Пальцы Эллы Лорины замерзли и едва шевелились, краешком глаза она поймала отблеск обручального кольца на своей руке, и счастливая улыбка тронула ее пухлые губы, а взгляд скользнул дальше через стол.
Ретт Батлер склонился над тарелкой, но даже в таком положении была заметна лукавая улыбка, притаившаяся в уголках его насмешливого рта. Элла Лорина не сомневалась, что под столом он держал Скарлетт за руку.
Скарлетт О'Хара Гамильтон Кеннеди Батлер изо всех сил старалась поддерживать торжественный тон, царивший за столом, но это с трудом ей удавалось. Ее зеленые глаза искрились от едва сдерживаемого веселья.
Усилия Шарлотты Монтагю не пропали даром. Все, кто когда-то знал своенравную Скарлетт О'Хара теперь могли узнать ее в этой полной внутреннего достоинства женщине с загадочным взглядом изумрудно-зеленых глаз разве что по внешним признакам. Но больше всего изменила ее любовь к Ретту. Она стала главным смыслом ее существования, смыслом всей ее жизни, а уверенность в том, что и Ретт ее горячо любит, наполняло все ее существо невыразимым счастьем, которое она и не пыталась скрывать.
Первые годы после возвращения из Ирландии Скарлетт часто ловила на себе недоверчивый взгляд темных глаз мужа. Его беспокоило ощущение, что в один прекрасный момент наступит конец их безоблачному счастью. Он слишком хорошо знал характер своей Скарлетт, чтобы вот так безоглядно поверить в произошедшую в ней перемену. Добившись своего, она теперь спокойно могла вернуться к своим прежним привычкам. И Ретт Батлер был всегда настороже. Но Скарлетт обезоруживала его своей неподдельной нежностью. Всегда, когда она смотрела на него, ее глаза лучились таким счастьем, что скоро все опасения Ретта растаяли.
Так что семейство Батлер в этот ранний утренний час, сидевшее за обеденным столом в холодном мрачном доме лорда Лестера, являло собой образец настоящего счастья.
Ретт действительно сжимал под столом руку жены и не мог сдержать лукавой усмешки, наблюдая за вытянутыми лицами детей, изнывающих в этой чопорной обстановке. Одна только Элла Лорина, казалось, не замечала ничего вокруг, погруженная в свои счастливые грезы. Ретт поднял голову и встретил ее теплый отрешенный взгляд. «Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, девочка»,— ответил он ей глазами.
В свое время Элла Лорина удивила всех, знавших ее с детства. Из маленькой плаксивой дурнушки, точной копии своего отца Френка Кеннеди, она неожиданно превратилась в очаровательное грациозное существо. Взрослея, Элла Лорина все больше и больше становилась похожей на мать, на того бесенка Скарлетт, сияющие изумрудные глаза которой сводили с ума все мужское население округа Клейтон. С годами отцовские черты и вовсе исчезли из ее облика и явилась новая Скарлетт О'Хара: темноволосая, зеленоглазая, с грациозной, словно вылепленной искусным скульптором фигурой.
Но это сходство было только внешним. По характеру она оказалась совсем другой: сдержанной, спокойной и очень-очень домашней, что бесконечно радовало Ретта. Элла Лорина боготворила свою семью, которую обрела всего несколько лет назад, когда Скарлетт с Реттом и маленькой Кэт вернулись из Ирландии и забрали ее и Уэйда из Тары.
Ретт увидел, что Элла Лорина очнулась от своего счастливого забытья и теперь едва сдерживает смех, наблюдая за Бо, который забавно округлив глаза, выдыхает клубы пара в этой арктически холодной столовой, температуру в которой дядя Лестер, лорд Мейсон предпочитал поддерживать не выше, чем на Северном Полюсе.
Батлеры не привыкли к такой спартанской обстановке. Они жили в прекрасном доме в жаркой Калифорнии и только месяц назад приехали сюда из Сан-Франциско, чтобы погостить у своих родственников. Но истинной целью их приезда была помолвка Эллы Лорины. Поначалу Скарлетт волновалась: не рано ли ее дочери выходить замуж, но потом вспомнила себя и юного Чарльза Гамильтона и успокоилась.
Скарлетт согласилась приехать в Англию только из-за дочери. Она долго не могла забыть тот ужас, который испытала, спасаясь от разъяренной толпы ирландцев, когда они громили ее поместье в Баллихаре и хотели убить ее маленькую дочку. Неизвестно еще, чем бы все это закончилось, не приди тогда вовремя Ретт. После этого она окончательно избавилась от иллюзий, и ирландская кровь уже не будоражила ее патриотические чувства. А любовь Ретта помогла ей быстро оправиться от пережитого.
Здесь в Англии жила сестра Ретта, Розмари. Не так давно она вышла замуж за лорда Лестера и приехала сюда, чтобы стать второй по счету виконтессой и хозяйкой имения Хейвермур. Это стало полной неожиданностью для всех, кто знал Розмари. А Скарлетт даже расхохоталась, услышав об этом.
— Эти старые девы только и знают, что преподносить сюрпризы. То Индия Уилкс, эта Мисс Правое Дело Конфедерации выскочила за стопроцентного янки, которых раньше она на милю не подпускала к себе. Теперь Розмари! Ты ведь говорил, что она решила отнять лавры у Джулии Эшли и занялась восстановлением рисовых полей в Данморе. Кто-то тут доказывал, что она и на дух не терпит мужчин.
— Перестань злословить, Скарлетт. Не забывай, что ты и сама только недавно остепенилась и стала такой добродетельной,— насмешливо прищурился Ретт.— Ты свое взяла от жизни с избытком. Дай и другим понаслаж-даться, хоть на старости лет.
Ретт веселился, хотя и сам не мог скрыть своего удивления от такого неожиданного поворота событий.
В высшем обществе Чарльстона ходили слухи, что это решение Розмари приняла неспроста и вовсе не разочарование в плантаторских занятиях стало его истинной причиной. Говорили даже, что тут замешан мужчина, называли имя Рона Хантера, старинного друга Ретта, которого Розмари вроде бы безответно любила. Но что бы ни стояло за этим, а случилось так, что однажды в доме Салли Брютон она встретила лорда Мейсона, приехавшего с друзьями в Чарльстон, и, несмотря на большую разницу в возрасте, приняла его предложение.
Вот так Розмари и оказалась в Англии. Салли Брютон откомментировала ее неожиданный поступок со свойственной ей язвительной прямотой: «Это не лучший выбор дочери Элеоноры. Но я уважаю решительных людей». Из чего можно было заключить, что Салли вовсе не была сторонницей вечной девственности. А годы спустя оценка Салли стала очевидной для всех.
Лорд Мейсон оказался человеком тяжелым и замкнутым до чрезвычайности, к тому же исключительно негостеприимным. И теперь Батлеры имели несчастье испытать на себе его угрюмый нрав.
Скарлетт настаивала на том, чтобы остановиться в отеле, но Ретт уговорил ее пожить у сестры. Он надеялся внести хоть немного света в ее тусклую жизнь. Скоро стало очевидным, что их присутствие доставило Розмари еще больше проблем. Особенно раздражали лорда Лестера дети, хотя Розмари, испытывая неловкость, пыталась объяснить брату, что все происходит от того, что у них нет своих детей, и поэтому ее муж страдает.
— Сначала он и слушать не хотел о детях, пока не осознал, что имению Хейвермур, так же как и всем остальным владениям требуется наследник,— говорила она Ретту.
— Так за чем же дело встало? — поинтересовался брат,— что же ты не подаришь ему наследника. Ведь ты еще в полном порядке. Правда, он сам уже, конечно, староват. Жа;жо, что его род вынужден остаться без наследника. Ретт взялся было переговорить с лордом Лестером, чтобы он дал Розмари немножко больше свободы, но она уговорила его не делать этого, чтобы еще больше не усложнять ей жизнь. Розмари и без того едва удалось уговорить мужа, чтобы он позволил семье брата остановиться у них: «Как?! Со всем выводком! — воскликнул он потрясение, когда она деликатно спросила его об этом за завтраком.— Но, дорогая, ты совсем меня не жалеешь».
Розмари вспыхнула. Капризы лорда превратили ее в настоящую узницу Хейвермура. Если раньше они, хотя и редко, но все-таки выезжали, то со временем такие путешествия прекратились. Муж часто болел и в конце концов заявил, что он слишком стар. Ревматизм, подагра, да и просто древний возраст, а ему было уже около семидесяти, отбили у Лестера всякое желание путешествовать. И жена стала у него сиделкой. День и ночь ухаживала за ним. Неужели Лестер не понимает, насколько важен для нее приезд брата с семьей.
Лорд Мейсон и сам уже испытывал неловкость за свой возглас, заметив реакцию жены. Впрочем, он ничего не имел против Ретта Батлера, но эти дети... Лорду Лестеру казалось, что он мог бы воспитать своих детей лучше, чем это сделали Ретт Батлер со своей женой. Он считал, что американцам вообще свойственно попустительство в воспитании, что они не имеют представления о строгости, дисциплине. Их дети такие некультурные и необразованные.
Уже начиная сдаваться, лорд весьма благосклонно воспринял сообщение Розмари о том, что Элла Лорина собирается замуж за молодого Ричарда Коупервилда. Он скупо заметил, что в этом браке для дочери Скарлетт открывается хоть какая-то надежда.
Розмари одержала свою маленькую победу и сообщила брату, что они с лордом Мейсоном ждут их у себя в Хейвермуре.
И все-таки Розмари с некоторым опасением ждала приезда Скарлетт. В ее памяти она осталась самонадеянной, эгоистичной пустышкой, которая однажды нарушила покой ее семьи в Чарльстоне. И пока они не встретились здесь, в Англии, она никак не могла поверить, что Ретт счастлив со Скарлетт. Зато теперь она как бы заново узнала ее и полюбила. Женщины подружились и много времени проводили в огромном саду, единственном кра¬сивом месте мрачного поместья лорда Мейсона.
Однажды, когда они устроились отдохнуть в тени раскидистых платанов, Розмари со смехом рассказала, как в свое время английский свет взбудоражило исчез¬новение Скарлетт О'Хара, ирландской красавицы-вдовы в тот самый день, когда была объявлена их помолвка с графом Люком Фэнтоном.
Шок от известия о помолвке самого высокородного жениха Англии с безродной американкой тут же сменил¬ся не менее сильным шоком от ее таинственного исчез¬новения. Впрочем, многие сошлись на том, что очарова¬тельная хозяйка Баллихары стала жертвой неистовой ярости восставших ирландцев, которые не могли про¬стить ей дружбы, а потом и предстоящего замужества с ненавистным англичанином, хозяином Адамстауна.
Тогда граф Фэнтон послал целое войско на поиски пропавшей невесты и ее маленькой дочери. Он и сам вы¬езжал во главе отряда, как черный дьявол носился по полям и лесам, наводя ужас на затаившихся ирландцев, пока наконец кто-то не сказал ему, что видели женщину, похожую на Скарлетт О'Хара, которая с маленькой де¬вочкой в сопровождении какого-то мужчины, по виду американца, отплыла пароходом из Голвея.
Вскоре после этого граф Фэнтон уехал за границу.
Рассказывая все эти занимательные истории, Розма¬ри внимательно всматривалась в Скарлетт, пытаясь об¬наружить в ней те возмущающие ее когда-то ужимки упоения от своей власти над мужскими сердцами. И с удовольствием заметила, что ее рассказы вызвали у Скар¬летт только легкую улыбку.
— Он не был влюблен в меня, Розмари. С его стороны это была только сделка, а я с отчаяния согласилась уча¬ствовать в ней.
Розмари пожала плечами. Она ничего не поняла из этого ответа, а Скарлетт, в который уже раз, задала себе вопрос: что бы случилось, если бы Люк повел себя по-другому и предложил ей не сделку, а любовь. Мог ли по¬бедить ее чувство к Ретту сильный, дерзкий, насмешливый граф Фэнтон. Может быть, да. Но... Во всяком случае, она была уверена в том, что даже самое ее счастливое замужество с графом всегда бы омрачали мысли о Ретте. И сейчас она вспоминала Люка с легкой грустью и жа¬лостью, которую любящие люди испытывают к человеку, незнакомому с этим чувством.
— Теперь тебя не пустят в приличное английское общество, ведь все знают, что ты сбежала не от ирланд¬цев, а от счастливого жениха,— смеялся Ретт. Розмари решительно встала на сторону Скарлетт:
— Должна тебе заметить, что родство с лордом Мей-соном открывает ей двери любого замка.
Ретт дурашливо склонился перед сестрой: — О леди Мейсон, прошу великодушно простить мою оплошность. Я и забыл, в каком знатном родстве нахожусь.
— Не дурачься, Ретт. Кроме того, Скарлетт может не волноваться в отношении света и по другой причине. 1'ло мнение разделилось. Если одних действительно шо-кпропал поступок Скарлетт, и они посчитали его вызовом нссму нысшему свету Лондона, то другие восприняли см о как справедливое возмездие графу за всех отвергну¬тых женщин. Кто-то даже злорадствовал по этому поводу,
О милые дамы, как же вы обольщаетесь в отноше¬нии света. Они могут сколько угодно злорадствовать друг над другом, но оскорблений со стороны в адрес даже самого захудалого из них не допустят, а граф, разумеет¬ся, к таким не относится. Скарлетт нахмурилась:
— Я бы еще больше оскорбила графа тем, что не смогла бы выполнить условия сделки. Ты же знаешь, Ретт. Поэтому я не чувствую своей вины перед ним, прав¬да, он этого никогда не узнает,— добавила она печально.
Ретт встревоженно взглянул на жену: — Ты только поэтому сбежала от графа, что не можешь выполнить его условия? А, может быть, была и другая причина? — Скарлетт любовно глянула на мужа: — Эта причина те¬перь всегда рядом со мной, и я вполне счастлива.
Ретт ласково обнял жену и привлек к себе.
Вскоре после приезда Батлеры нанесли свой первый визит Коупервилдам. Теперь Скарлетт выступала в новой роли, которая ей очень нравилась. Молодая красивая мать выводит в свет свою взрослую дочь. На прекрасном лице Скарлетт не отражалось ничего, кроме приветливой улыбки, но в душе она вовсю веселилась, вспоминая сло¬ва Ретта:
— Дорогая моя, ты просто рождена для того, чтобы удивлять мир.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, кроме лиц твоих прежних английских зна¬комых. На их месте я бы спросил: Кто же ты, Скарлетт? Неистовая патриотка, явившаяся возрождать Ирлан¬дию... неутешная очаровательная вдова, перед которой не устоял даже неуловимый граф Фэнтон? То ты таин¬ственно исчезаешь, то неожиданно возникаешь вновь, да не одна, а с воскресшим мужем и уже взрослыми детьми...
Скарлетт невозмутимо ответила ему: — Я думаю, именно за это ты меня и любишь.— Ретт внимательно посмотрел на нее, но возражать не стал. Наверное, она была не так уж и неправа.
После объявления помолвки, молодые проводили много времени вместе, по возможности избегая много¬численных приемов в их честь. Эллу Лорину, как и Ри¬чарда, светская жизнь интересовала мало, поэтому они едва появившись на балах, исчезали или искали уедине¬ния в наполненных гостями залах, предоставив родите¬лям принимать поздравления, выслушивать пожелания и все остальное, что полагалось в таких случаях.
Месяц пролетел незаметно, и Батлеры засобирались домой, чтобы приступить к свадебным приготовлениям. Ричард ехал в Штаты вместе с ними, он не хотел расста¬ваться с невестой даже на короткое время, оставшееся до свадьбы. Кроме того, Ретт предложил ему пожить это время в их доме, в Сан-Франциско.
Свадьба намечалась на Рождество, а сейчас была уже осень, так что времени оставалось совсем немного. Скарлетт и Элла Лорина везли с собой ворох тончайшей ткани цвета слоновой кости, купленной в Лондоне на свадебное платье.
Скарлетт хотела сшить платье в Сан-Франциско и украсить его вышивкой с мелким жемчугом. Фату зака¬зали здесь, в Лондоне, французскому мастеру, который приехал сюда из Парижа. Леди Коупервилд обещала привезти ее в конце июля.
Забот было выше головы. Один только список при¬глашенных на свадьбу Скарлетт и Элла Лорина состав¬ляли целый месяц. Поскольку Ретт Батлер был одним из самых известных людей в Калифорнии, владельцем самой читаемой в Сан-Франциско газеты, совладельцем нескольких серебряных рудников в новом штате Колора¬до, то гостей набралось человек пятьсот.
Ричард только улыбнулся, когда Элла Лорина пожа¬ловалась ему, как трудно отбирать гостей, чтобы никого не обидеть. Так что может придти и больше, чем они на¬метили в списке.
— В Лондоне было бы еще хуже. Два года назад на свадьбе кузины было семьсот человек. К счастью, я был в Дели.
Ричард мотался по свету два последних года. После двух лет военной службы в Индии, он отправилс51 в Ке¬нию, где провел год, путешествуя и навещая друзей. Элла Лорина любила слушать рассказы Ричарда о его приклю¬чениях. Она умоляла жениха поехать в Африку в свадеб¬ное путешествие, но он хотел совершить нечто более банальное, поэтому планировал провести несколько не¬дель в Италии и Франции, а затем вернуться в Лондон. Элла Лорина тайно надеялась, что к тому времени она сможет забеременеть. Девушка безумно любила Ричар-да и мечтала о большой семье, такой как ее собственная, о теплых, счастливых взаимоотношениях, похожих на те, которые сложились в их доме.
Это не значит, что их жизнь была абсолютно безмя¬тежной, лишенной ссор. Время от времени они вспыхи¬вали, и свечи их дома в Сан-Франциско сотрясались, когда Скарлетт выходила из себя. Но любовь брала верх над гневом, воцарялись нежность, прощение, сострада¬ние, взаимопонимание, те чувства и отношения, которых Элла Лорина ожидала от своего замужества. Это было единственное, чего она хотела, а не влиятельный муж, его титулы, фантастически великолепное имение. Ее не привлекало то, что однажды погубило Розмари, так неудачно связавшую свою жизнь с дядей Лестером. Она надеялась, что ее жизнь сложится безоблачно. Ричард увлекался спортом, имел хороших друзей, не влезал вдол-ги, правильно оценивал жизненные ценности. Элла Ло-рина уважала своего жениха и была уверена, что наступит время, и он займет достойное место в высших кругах.
Как и Элла Лорина Ричард мечтал, по меньшей мере, о полдюжине детей. Он сам был единственным сыном у своих родителей и, когда попадал в шумный и веселый дом Батлеров в Сан-Франциско, с удовольствием включался в его суматошную жизнь.
Старший сын Скарлетт, Уэйд, в этом году закончил Гарвард. Сейчас он был с ними в Англии, а потом собирался отправиться в Тару, в поместье своего деда Джеральда О'Хара. Уэйд решил заняться фермерством, на этом же настаивал и дядя Уилл, он был уже не в силах вести хозяйство. Лишенный в детстве материнской ласки, Уэйд наслаждался общением с матерью, старался как можно больше быть рядом с ней. Это был добрый, мягкий, не без романтических наклонностей юноша. Всматриваясь в своего повзрослевшего сына, Скарлетт все больше и больше находила в нем черты его отца, Чарльза Гамильтона. Она теперь уже по-другому, с грустью и нежностью, вспоминала его трогательную любовь.
Уэйд тянулся и к Ретту, он видел в нем старшего надежного друга, и Ретт в свою очередь старался заменить юноше отца.
Весельчак Бо Уилкс, сын Мелани и Эшли, оказался в их семье совершенно неожиданно и к большой радости Ретта и Скарлетт. Ему прочили будущее большого ученого, поскольку уже в школе он был неординарным учеником. Он делал большие успехи в науках и еще во время учебы получил первый приз за сочинение на латыни. Но после окончания школы Бо категорически отказался продолжать учебу, упорно ссылаясь на то, что еще не определил кем он хочет стать. Напрасно Эшли со слезами на глазах умолял его поступить в университет, Бо выказал такое упорство, которого никто в нем не ожидал.
Бо был чудо. Вот уж о ком не скажешь, что он сын
своих родителей, утонченных и романтичных Мелани к Эшли. Казалось, что весь смысл его жизни в том и состоит, чтобы радовать и удивлять окружающих. Веселый, энергичный, готовый на любые, самые неожиданные поступки, Бо, однажды приехав в гости к Батлерам, остался в их дружной семье. Эшли после долгих сомнений вынужден был подчиниться желанию своего строптивого сына.
Тогда Эшли приезжал к ним в Сан-Франциско. Он был совершенно подавлен, когда говорил со Скарлетт о сыне. Ретт вышел и оставил их наедине. Он понимал, что у него нет никаких причин ревновать Скарлетт, да и к Эшли он не испытывал теперь неприязни. И все-таки неизвестно почему, он презирал Эшли. Он никогда не находил в нем тех качеств, которые всегда ценил в мужчинах: сильной воли, решительности, надежности. Ретт не мог простить Эшли девичьих заблуждений Скарлетт, смерти Мелани. Эшли не мог никого защитить, он всегда сам нуждался в защите. Может быть, поэтому Бо и оставил его.
Эшли сидел в гостиной дома Батлеров, все такой же стройный, утонченно аристократичный, хотя с момента их последней встречи в Атланте, волосы его заметно поредели и в них стало больше седых прядей. Скарлетт приветливо коснулась руки Эшли. Он нежно поднял ее руку и поднес к губам.
— Ты по-прежнему восхитительна, Скарлетт. Время не властно над тобой. Наоборот даже, с годами ты становишься еще прекраснее. Поделись секретами своей вечной молодости.
— Ты тоже неплохо выглядишь, Эшли. Возмужал. Мне приятно знать, что ты счастлив с Кэйти.
— Я бы не стал говорить о счастье, когда речь идет обо мне. И дело не в Кэйти. Она очень милая и достойная женщина. Но у меня такое ощущение, что я не живу, а существую. Жизнь прошла мимо меня. Я потерял Мелани, не смог удержать тебя. В общем-то, я понял, что ты меня не любила, а всегда жалела. И тебе не стоило связывать свою жизнь со мной. Ты — огонь, а я так, едва тлеющий уголек, скорее пепел. Хорошо, что ты тогда в нашу последнюю встречу отказала мне. Таким образом, ты избежала разочарования во мне.
— Ну что ты, Эшли, дорогой. Почему ты так мрачно настроен. Что-то случилось у тебя в семье, в жизни. Я помогу тебе.
— Ничего конкретного не случилось. Просто я, наконец, осознал, что всю жизнь жил под твоим крылом. Даже Бо это почувствовал. Юноши любят сильных и решительных родителей. Вот и он покидает меня. А он, единственное, что у меня есть.
— Не делай трагедии из решения Бо, милый Эшли. Он остается твоим сыном. И ничего не изменится, если он поживет у нас. Очевидно его привлекают большие семьи,— засмеялась Скарлетт, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и вывести Эшли из состояния полнейшего уныния.— А потом ведь мы оба несем ответственность за него. Ты ведь знаешь последнее желание Ме-лани. Она просила меня присмотреть за ним и поручила его мне. Я очень любила Мелани и всю свою жизнь буду чтить ее память, поэтому не думай, что Бо будет нам в тягость. Я обещала Мелани, что буду относиться к Бо, как к родному сыну. Не отчаивайся, Эшли. Пусть все идет так, как идет. Ты знаешь, это не мой девиз, но и меня жизнь кое-чему научила. Легче всего заставить Бо подчиниться, но не сломаем ли мы его? Я думаю, что вскоре он определит свой путь в жизни.
— Скарлетт, ты всю жизнь заботилась о нас, а теперь, когда я и сам могу позаботиться о сыне, он предпочел тебя, твой дом, твою семью. Еще и с ним тебе будут хлопоты.
— О, об этом не беспокойся, Эшли. Присутствие Бо доставляет нам всем только радость.
Вот так Бо и остался в семье Скарлетт и Ретта. Они были счастливы обрести еще одного сына, тем более сына милой Мелани, и обожали его, хотя иногда им приходилось с ним нелегко. Когда Бо хотелось повеселиться, он мог пошутить над Кэт, вносил колорит в аскетическую жизнь своего кузена Уэйда, завязывая узлом простыни его постели, пуская в туфли ужей, то тут, то там подсовывая мышек, насыпая перец в утренний кофе, чтобы отвлечь Уэйда от постоянных серьезных мыслей. Несмотря на то, что Уэйд очень любил своего непоседливого
кузена, порой ему казалось, что Бог послал Бо, чтобы затруднить ему жизнь, создать дополнительные проблемы. В тех редких случаях, когда Уэйд проявлял хотя бы малейшую заинтересованность к особам противоположного пола, что было крайне редко, Бо тут же появлялся в качестве эксперта, он не испытывал ни капли смущения в окружении девушек или в обсуждении вопросов, которые касались их интимных тайн. Его общительность не знала границ.
Когда они на пароходе плыли в Англию, где бы Скарлетт с Реттом не появлялись, восторженные приветствия не давали им забыть о существовании Бо: «А-а, вы — родители этого милого юноши!»
Иногда Скарлетт одолевало беспокойство по поводу и злишней взбалмошности юноши, но Ретт только смеялся над выдумками Бо. Он даже был рад, что тот не похож па своего меланхоличного отца.
Самым непостижимым созданием оставалась дочка Скарлетт и Ретта — Кэт: зеленоглазая, с длинными черными прядями волос, которые обрамляли ее смуглое личико. Она была прелестна, очаровательна, как диковинный, экзотический цветок.
У себя н Ьаллихаре Кэт могла ходить, где угодно, пропадала » лесах и полях, знала там все тайные тропы. Большой город не давал такого простора. Все путешествия Кэт ограничивались границами дома и большого тенистого сада, но она и здесь иногда исчезала, и никто никогда не знал, где она могла быть. А через некоторое время вновь появлялась, как будто на невидимых крыльях и неизвестно откуда. Кэт была сокровищем отца и любимым ребенком матери. Но вот своей няне Морин Кэт доставляла немало хлопот своими постоянными исчезновениями. Она то и дело прибегала к Скарлетт с жалобами на малышку: — Вы опять будете сердиться на меня, мадам, но ведь она как будто сквозь землю проваливается,— недоумевала простодушная девушка.
Морин была ирландкой, очень приятной и милой девушкой, которая покинула Ирландию, когда ей едва исполнилось 14 лет. И через некоторое время Скарлетт порекомендовали взять эту серьезную исполнительную девушку няней для Кэт. Скарлетт с удовольствием приняла Морин, и с тех пор ни разу об этом не пожалела. Морин полюбила семейство Батлеров, и они платили ей тем же. У нее был свой взгляд на воспитание детей, который она вынесла из раннего детства в родительском доме: — Вы с мистером Реттом портите Кэт, мадам, тем, что никогда ее не наказываете. Дети должны воспитываться в строгости,— выговаривала она Скарлетт. Скар-летт, смеясь, соглашалась с ней.
Наступил день отъезда Батлеров. Они договорились встретиться с Ричардом на набережной «Уайт Стар» в Саутгемптоне этим утром. А сейчас все сидели в столовой Хейвермура. Предотъездное возбуждение полностью овладело детьми. Они сидели, как на иголках, уже больше не в силах выдерживать замороженную атмосферу прощального завтрака. Скарлетт постаралась как можно строже взглянуть на маленькую Кэт, которой Бо что-то шептал на ухо, и она уже готова была рассыпаться звонким хохотом.
— Тш-ш-ш! — шепнула Скарлетт, заговорщицки подмигивая им и показывая глазами на Лестера. Их собственные застолья дома больше напоминали восточные базары, но здесь им приходилось соблюдать приличия и следовать традициям дома Лестера, что детям было абсолютно не по силам.
Кэт все-таки не удержалась и громко рассмеялась, выдохнув огромное облако пара. Ретт поспешил прийти на помощь детям и собрался уже было заканчивать тягостную обеденную процедуру, но в это время Лестер наконец поднялся сам, и все облегченно вздохнули. Ретт обошел стол, чтобы попрощаться и пожать руку зятю. Неожиданно Лестер выразил сожаление по поводу отъезда родственников. Ему нравился Ретт, а к Скарлетт, как и к детям, он относился снисходительно, как к неизбежному злу, без которого не могут, к сожалению, обходиться мужчины.
— Неужели я настолько состарилась, что оставляю мужчину холодным, будь он хотя бы и Лестером,— сокрушалась она.— Нет, Ретт, с тобой я совершенно потеряла форму. Надо что-то срочно делать.
— Не волнуйся, дорогая, с тобой все в порядке. Это просто Лестер — не мужчина.
— О черт, ты как всегда прав. Мне такая мысль просто не пришла в голову.
— Нам доставило радость пребывание у вас, Лестер,— говорил Ретт, изо всех сил стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно искреннее.— Приезжайте к нам в Сан-Франциско.
— Боюсь, что это выше моих сил.— И все согласились, что Розмари одна приедет на свадьбу в Сан-Франциско с родителями Ричарда.
Рочмари с облегчением вздохнула, она боялась, что муж будет возражать против ее поездки, хотя еще раньше они со Скарлетт уже выбрали ей в Лондоне нарядное платье для свадебного торжества.
— Если почувствуете себя лучше, приезжайте.— Мужчины еще раз пожали друг другу руки.
Лестеру понравилось общение с Реттом, и он находил, что приезд родственников все-таки внес какое-то разнообразие в его размеренную жизнь, но сейчас он радовался еще больше тому, что они уезжали.
- Напишите мам о пароходе, на котором поплывете. Мм самом ли деле он такой великолепный, как о нем го-иориг.— Качалось, Лестер и сам был захвачен их предстоящим путешествием. Он обнял Ретта за плечи и проводил до двери.
Было еще очень рано, но солнце поднялось уже довольно высоко. Пора было отправляться в путь. До Саут-гемптона, откуда отплывал их пароход, добираться около пяти часов. Лестер уже отправил три экипажа с вещами и двумя носильщиками. Остальные экипажи уже были готовы и стояли в ожидании пассажиров.
Все утро Розмари была до крайности подавлена. Ей не хотелось расставаться с братом и его семьей. Вот и сейчас она в который уже раз прижала к себе Кэт, обняла Скарлетт, и та засмеялась, поправляя свою исключительно модную шляпку, которую Ретт купил ей в Лондоне.
— Скоро наступит Рождество, Розмари,— шепнула она ласково ей на ухо,— и ты снова будешь в Америке.
Скарлетт поцеловала Розмари в щеку, отстранила ее от себя, не переставая удивляться тому, насколько изменилась всегда такая решительная и независимая женщина. Неужели английские мужчины всегда так порабощают своих жен? И она неожиданно подумала о своей дочери. Не уготовит ли и ей судьба такую же участь? Но Ричард кажется вполне светским и современным молодым человеком. Впрочем, чему быть, тому не миновать. Скарлетт не привыкла долго размышлять о превратностях судьбы.
Лестер торопил их с отъездом, он боялся, что родственники опоздают на пароход, до отплытия которого оставалось не так уж много времени.
— Отправление в полдень, не так ли? — Лестер достал карманные часы, напоминая Ретту о времени.
— Да, но у нас достаточно времени.
— Удачного путешествия! — Лестер помахал рукой, пока экипажи один за другим трогались с места. Розмари стояла рядом с мужем и, не отрываясь, смотрела на брата. Ретт обернулся к ней и поднял руку в прощальном жесте.
— Я люблю вас,— крикнула Розмари, но ее слова слились с цоканьем копыт.— Я люблю вас,— повторила она, вытирая слезы и не понимая, почему ей так тревожно. Ведь уже в Рождество она снова увидится со своими родственниками.
ГЛАВА 2
Когда экипажи, в которых ехало семейство Батлеров, достигли Саутгемптона, на пристани уже собрались пассажиры, готовые отправиться в рейс первым классом. Бо постоянно отпускал шуточки в адрес родных, так что Скарлетт пришлось даже прикрикнуть на него, пока он не свел с ума ее и Уэйда. Но юноше и после ее замечания не сиделось на месте.
— Посмотри, посмотри на него, Элли,— Бо, размахивая руками, показывал на четыре внушительных размеров дымовые трубы парохода.
В отличие от своего неуемного кузена Уэйд много прочитал о пароходе, на котором они должны были совершить это путешествие. Подобный пароход «Неаполь» начал бороздить океан год назад. И хотя «Неаполь» тоже был самым огромным из существовавших когда-либо судов, «Гермес» тем не менее по своим размерам превзошел и его. Этот пароход в два раза превзошел все известные к тому времени суда. Поэтому был не удивителен восторг Бо, впервые увидевшего такую громадину. Даже пожилые пассажиры «Гермеса» были заворожены этим зрелищем.
Газеты называли это уникальное создание «Чудо-корабль» и публиковали о нем большое количество статей. Так что отправиться на этом пароходе в его первый рейс было особенно почетно.
Ретт Батлер заказал пять из 28 специальных кают для богатых пассажиров на палубе Б, преимущество которых заключалось в том, что они находились в стороне от всех помещений, обеспечивающих жизнедеятельность парохода.
Компания «Эй-би Стар» старалась превзойти самое себя, чтобы угодить своим клиентам. Множество иллюминаторов освещали каюты, великолепно украшенные французским, датским и британским антиквариатом. Каюты Батлеров были расположены в одном большом отсеке, отделенном от всех остальных.
Бо захотел разместиться в одной каюте с Узйдом, а Элла Лорина устроилась с Кэт. Скарлетт и Ретт выбрали самую большую каюту по соседству со своим будущим зятем, Ричардом Коупервилдом.
Плавание обещало быть приятным, и Бо не мог дождаться момента, когда он ступит на палубу, поэтому, едва выйдя из экипажа, он кинулся к трапу, но был вовремя остановлен Уэйдом, который отвел его в сторону, туда, где собрались остальные члены семьи.
— Куда это ты собрался? Не кажется ли тебе, что стоит подождать, когда пройдут родители? — прошипел он ему, теряя терпение и удостоился полного презрения взгляда Б о.
— Подражаешь дядюшке Лестеру?
— Ничего подобного. Просто ты будешь стоять здесь до тех пор, пока дядя Ретт не позволит ступить на трап! Уэйд взглянул через плечо Эллы Лорины и увидел, что Кэт спряталась в юбку матери, а Морин возилась с вещами.
— Иди, помоги маме. Морин занята.
Ретт прощался со слугами лорда Мейсона. А на пристани царила суматоха. Такая предотъездная атмосфера очень нравилась Бо, наполняя его душу ожиданием приключений.
— А почему я? — Перспектива заниматься делами в то время, как кругом так много нового и интересного наводила на него тоску и ужас.
Величественная громада «Гермеса» возвышалась перед ними у пирса, и единственное, чего желал юноша, так это скорее попасть на палубу и начать осмотр этого грандиозного чуда. Разве можно было терять хотя бы минуту?
— Кэт чем-то встревожена. Она не хочет идти на пароход. Пойди помоги им! — заворчал снова Уэйд, а сам направился к Ретту.
Элла Лорина, нарядная и элегантная в новом шерстяном костюме, присела на корточки перед Кэт и пыталась уговорить ее:
— Глупенькая. Здесь совершенно нечего бояться. Взгляни.— Она жестом показала в сторону величественного корабля.— Он похож на плывущий город. И через несколько дней мы уже будем в Нью-Йорке, а там сядем на поезд и окажемся в Сан-Франциско.— Элла Лорина старалась успокоить девочку.
Но романтика путешествия не привлекала Кэт, она почему-то была очень напугана размерами судна, пряталась в юбку матери и принималась кричать всякий раз, как только Элла Лорина пыталась извлечь ее оттуда.
— Что случилось? — Скарлетт взглянула на старшую дочь, стараясь уловить, что она говорила, но слова терялись в звуках оркестра.— Что случилось? — Скарлетт склонилась к Кэт и постаралась успокоить ее. Странно, что Кэт, всегда такая смелая, боится воды. Скарлетт заметила это еще раньше, когда они первый раз плыли с ней на пароходе в Америку. Она не придала тогда этому значения, считая, что девочка еще слишком мала,
и все ее страхи воды от этого. Но и месяц назад по дороге в Англию девочка тоже боялась ступить на палубу «Мавритании» и постоянно спрашивала мать, что случится, если она упадет в воду. Скарлетт погладила темноволосую головку дочери и шепнула ей что-то на ухо. Слова вызвали улыбку на смуглом лице девочки, потому что мать напомнила, что скоро у Кэт будет день рождения, и они отметят это событие по возвращении в Сан-Франциско.
Хорошо? — шептала Скарлетт на ухо испуганному ребенку, но Кэт только трясла головой, прижимаясь к матери.
Я не хочу никуда ехать,— но прежде чем девочка смогла произнести еще что-то, Ретт подхватил ее сильными руками и посадил на плечи.
— И все-таки придется, ягодка моя. Ты же не хочешь остаться в Англии без нас. Ведь, наверняка, не хочешь, глупышка. И мы все поедем сейчас домой на самом замечательном пароходе. А знаешь, кого я только что встретил? Хорошенькую девочку твоего возраста. Могу поспорить, что к тому времени, как мы прибудем в Нью-Йорк, вы подружитесь. Давай пойдем на палубу и посмотрим наши каюты.
Ретт, крепко удерживая дочь на плечах, взял жену под руку и повел семью по ступенькам трапа. Как только они оказались на борту судна, он опустил Кэт, но она тут же опять ухватилась за руку отца, и не отпускала ее всё время, пока они поднимались на верхнюю палубу.
Повсюду на корабле бродили люди, рассматривая удивительные украшения, великолепную отделку стен, изящные канделябры, со вкусом выполненные драпировки, роскошные рояли. Даже Кэт притихла, пока они разгуливали по палубе судна.
— Грандиозно, правда? — спросил Ретт жену, вызывая у нее улыбку. Мысль о предстоящем путешествии радовала Скарлетт. Было так уютно, спокойно и романтично находиться между двух миров, всей семьей без больших проблем.
Ретт обрадовался, увидев на борту спортивный зал, но Скарлетт заворчала и погрозила мужу пальцем.
— Ни за что! Я хочу быть с тобой все время на корабле,— она обняла его на мгновение, и Ретт улыбнулся.
— Ты полагаешь, что Ричард и Элла Лорина не единственные влюбленные на судне,— шепотом спросил Ретт жену, не забывая крепко удерживать за руку Кэт.
— Мне кажется, нет,— Скарлетт многозначительно улыбнулась мужу, нежно прикасаясь к его щеке кончиком пальца.
— Ну, хорошо. А не пора ли нам подняться в каюты, распаковать багаж, а после продолжить осмотр этого уникального сооружения?
— А я, пожалуй, осмотрю все сейчас же.— Казалось, что Бо был готов взорваться от переполнявших его эмоций, но Ретт настаивал, что все должны пойти в каюты, устроиться там, а затем он лично сопроводит Бо в его путешествии по палубам. И все-таки желания юноши были настолько непреодолимы, что он не смог дойти до места и исчез по дороге. Скарлетт заволновалась, но Ретт успокоил ее.
— Не волнуйся, дорогая. Он слишком возбужден всем происходящим, это совершенно неудивительно, я и сам испытываю те же чувства.
Ретт восхищался неуемной энергией юноши, ценил в нем его независимый характер и любил, как собственного сына.
Скоро к ним присоединился Ричард, и все обрадовались его приходу.
— Великолепно,— произнес Ричард, заглядывая в маленькую гостиную, которую Скарлетт и Ретт оставили для себя, чтобы у них было место, где они могли побыть вдвоем.
Глаза Ричарда вспыхнули, едва он увидел невесту, которая, в свою очередь, заметив жениха, подпрыгнула и бросилась ему навстречу.
— Ричард,— Элла Лорина залилась краской, попав в его объятия. У нее были такие же по цвету волосы, как у Ричарда, только глаза зеленые, а не синие. Все предполагало будущее счастье, а влюбленные и не старались скрывать свои чувства. Одна только Кэт критически относилась к этому и неодобрительно усмехалась, как она это проделала и сейчас.
— Что смешного, малышка? — Ричард любил играть
с маленькой сестренкой Эллы Лорины. Он подружился с Уэйдом, и даже насмешливый Бо считался с мнением молодого человека. Вся семья Батлеров казалась Ричарду удивительной, и он был премного благодарен судьбе, подарившей ему такую невесту.
— Видела лошадок? — спросил он Кэт, и этот вопрос живо ее заинтересовал.
— Лошадок? — Глаза девочки заблестели.— Они тоже поплывут с нами?
— Ну, конечно. Кстати, они не боятся. Стоят себе спокойно. Мы можем навестить их вечером.
Элла Лорина увела девочку к Морин, а сама поспешила к Ричарду. Ретт оставил ему прекрасную каюту, в стороне от любопытных глаз других детей.
Оставшись вдвоем, Ричард смог, наконец, обнять невесту, нежно поцеловать сказать все ласковые слова, которые без труда вылетали из его сердца. А девушка затаила дыхание, забыла обо всем, кроме ощущения близости со своим будущим мужем. В подобные моменты оба сознавали, как еще много времени до свадьбы. Но о том, чтобы переступить границу раньше, не могло быть и речи, даже в такой романтической атмосфере путешествия. Ричард не настаивал, хотя ему стоило большого труда сдерживать себя еще до Рождества.
— Не изволите ли прогуляться, мисс Кеннеди? — Ричард улыбнулся, протягивая руку невесте.
— С удовольствием, мистер Коупервилд.— Ричард положил на кровать тяжелое теплое пальто, в котором ему уже становилось жарко и, конечно, стоило снять его раньше, но при виде невесты он забыл обо всем на свете, настолько был счастлив. Влюбленные не виделись всего несколько дней, но даже час казался им целой вечностью. Элла Лорина была бесконечно счастлива, что ее избранник ехал вместе с их семьей в Сан-Франциско.
Девушка тяжело перенесла бы его отсутствие.
— Я ужасно соскучилась,— прошептала Элла Лорина, прижимаясь к жениху, когда они поднимались по лестнице на прогулочную палубу прямо над их каютами.
— И я, любимая моя. Но скоро наступит время, когда мы не будем разлучаться совсем, ни на миг.
Девушка, счастливо улыбаясь, кивнула. Взявшись за руки, они прошли мимо кафе во французском стиле, с быстрой болтовней официантов-французов, которые с восхищением оглядывали Эллу Лорину. Бистро интриговало и притягивало пассажиров первого класса. Это была новинка, каких не бывало на других пароходах. И таких новинок было очень много на «Гермесе».
Ричард и Элла Лорина перешли в застекленную половину прогулочной палубы, где можно было в любую погоду наслаждаться пейзажем.
— У меня такое чувство, что мы откроем для себя много укромных, уютных уголков на этом пароходе, моя милая,— улыбнулся молодой человек, крепче сжал руку избранницы, а она при этом засмеялась.
— Так же, как Бо, который уже успел пропасть как только ступил на трап. Этот юноша безнадежен, не понимаю, почему мама так снисходительна к нему.— При воспоминании о кузене Элла Лорина стала мрачной.
— Она не может устоять перед его обаянием,— пошутил Ричард, а потом продолжил уже совсем серьезно: — Ну и потом она, наверное, жалеет его, ведь он не знал своей матери.— Девушка согласно кивнула. С этим было трудно спорить.
— Скорее всего это так и есть. И все-таки удивительно, как он непохож на своих родителей. Я ведь немного помню тетю Мелани, да и дядю Эшли знаю. Уэйд тоже приходится ему близким родственником по отцу. Они ведь оба Гамильтоны. Но Уэйд совсем другой, он всегда в рамках.
— Как я в детстве. Может быть, поэтому Бо восхищает меня сейчас. И он никогда не будет сожалеть в будущем, что пропустил что-то, что можно было сделать. Он не упустит своего,— засмеялся Ричард.— Мне кажется, у него большое будущее.
Он обхватил девушку за плечи, и обнявшись, они наблюдали, как огромная махина корабля отчалила от берега. Элла Лорина поймала себя на мысли, что молит Бога, чтобы путешествие было удачным. Ричард с Эллой Лориной смотрели с палубы вниз на бурлящую воду, а в это время «Гермес» огласил воздух таким пронзитель
ным свистом, что все разговоры на палубе стали бессмысленными. Все равно ничего не услышишь. Вокруг царила атмосфера восторга и удивления. Ричард, поддавшийся этому настроению, крепче обнял невесту, поцеловал под звуки пароходного свиста, который раздавался прямо у них над головами.
В сопровождении двух буксирных судов громада «Гермеса» скользила вдоль канала, направляясь к Шербуру, чтобы забрать там пассажиров, прежде чем взять курс на Квинстон и выйти в открытое море в сторону Нью-Йорка. Момент отплытия оказался связан с происшествием, незамеченным стоящими наверху. Но все, кто был на нижней палубе, затаили дыхание, когда огромный корабль приблизился к американскому и английскому лайнерам, стоящим на приколе. Американский «Бостон» был канатами притянут к «Неаполю» судоходной компанией «Эй-би Стар», чтобы пропустить махину «Гермеса». Но, несмотря на старания этих суденышек, проход оставался все равно очень узким. Звук лопнувшего каната прозвучал как пистолетный выстрел, и «Бостон» начал медленное движение в сторону «Гермеса». Оставалось несколько футов, и этот кораблик неминуемо врезался бы в сказочный пароход. Серия быстрых маневров, и сопровождающее «Гермес» до выхода из гавани буксирное судно сумело остановить произвольное движение «Бостона» прежде, чем произошла авария. Американский пароходик был отбуксирован в сторону, и "Гермес" получил возможность благополучно покинуть порт и взять курс на Шербур. Наблюдавшие понимали, что столкновение «Гермеса» с «Бостоном» могло быть реальностью. И только решительные и быстрые маневры судна-буксира спасли его. Невольные зрители, замерев, наблюдали и оценивали происходящее, как демонстрацию удивительного мастерства и ловкости. Хотя было трудно поверить, что маленькое суденышко могло причинить вред такой громаде, настолько непобедимой и неуязвимой она казалась.
— Это было, в самом деле, опасно? — выдохнула Элла Лорина, ошеломленная увиденным, а ее жених только кивнул в ответ.
— Весьма. Может быть, выпьем по фужеру шампан


@темы: Книга